«Выпил газировки и лег спать». Петр Шамаев — о победе на выборах и будущей работе в Госдуме

В Доме правительства №2 без перемен. На третьем этаже все так же с прищуром на тебя смотрит товарищ Ленин одновременно и с гипсового бюста, и со стены, облицованной деревянной панелью в году эдак 1975-м. Сталинский ампир, обком партии. Символично, что здесь расположили министерство молодежи республики. Нахожу нужную дверь. Секретарши в предбаннике нет, посетителей нет. В небольшом и аккуратном (ничего лишнего!) кабинете №318 сидит за компьютером министр молодежи Якутии Петр Шамаев. Первое, что открывается взору из окна — отремонтированный затылок Ленина. Пожалуй, с этого ракурса его мало кто из якутян видел.

В минувшие выходные (с пятницей) Шамаеву отдали свои голоса 117 тысяч 680 якутян (37, 3%) с верой в светлое будущее. Именно этот человек в ближайшие годы будет представлять нашу республику как одномандатник в Государственной Думе России.

Журналист Sakhaday шел на это интервью не для того, чтобы сделать великие открытия. Примерно понятно, что из себя представляет современный молодой чиновник, занимающийся молодежной политикой. Но хотелось составить свое личное мнение о человеке. О личности. О муже и отце. О сыне. И как он собирается представлять Якутию на Охотном ряду. Спойлер: мнение благоприятное.

Выпил, уснул, депутат

— Во сколько ночью понедельника вам стало окончательно понятно, что стали депутатом Госдумы? Где это было?

— Это было примерно в два часа ночи, я был в штабе со своими друзьями. Это люди, которые мне помогали, организовывали всю эту движуху. Кто-то смог помочь неделю, кто-то месяц, кто-то ездил со мной по улусам полгода. Мы сидели, разговаривали, и позвонил глава Якутии Айсен Сергеевич и поздравил. К тому моменту было подсчитано до 90% голосов на Дальнем Востоке, и все уже стало понятно.

— Как отметили?

— Выпили, конечно. Газировки. Я алкоголь не употребляю. Вообще не пью. Так что выпил газировки и чуть позже лег спать. Ребята сами пошли отмечать. Люди все взрослые, у кого-то уже по несколько детей. И они работали в эту сложную кампанию на износ, имели право наконец-то расслабиться.

— Кто и когда вам предложил баллотироваться в Госдуму?

— Если издалека, то началось все со слухов. Я вернулся из зоны спецоперации и по народным соцсетям начали упорно циркулировать слухи, что я выдвигаюсь в депутаты Госдумы. Только меня забыли оповестить. Я давно просился на СВО, еще с мобилизации. И когда я получил ранение, начал думать, как мне жить дальше. А слухи все обрастали всякий раз дополнительными подробностями. Мне же лично напрямую никто ничего не говорил. Я уже не выдержал и при удобном случае зашел к Георгию Николаевичу (Михайлову, руководителю администрации главы и правительства Якутии — М.Р.) и спросил, что это за слухи. Он спокойно ответил, что это совсем не слухи. И что меня, если я не против, хотят выдвинуть по одномандатному округу.

— А вы думали? Сомнения были?

— Это же Государственная Дума. Чего тут думать? Это шанс стать полезным своему народу. Кто от такого откажется? Чтобы вы понимали, я из самой простой якутской семьи. Стать региональным министром — это уже для меня был очень большой успех. Когда я слышал слухи про Госдуму, это для меня было что-то далекое, нереальное.

— Скажите, вам после избрания начали звонить люди, которые доселе никак не участвовали в вашей жизни? Всякие дальние родственники? Троюродные сестры сватов?

— Начали, если честно. Некоторые прямо говорили, что хотят стать моими помощниками в Госдуме. Некоторые говорили, что нянчили меня вот такусеньким. Один сказал, что я его брат, только очень дальний. Но я к этому отношусь ровно, уже привык. Когда имел вес в Студгородке, был директором, каждую осень обнаруживал, что у меня, оказывается, очень много близких родственников, причем по всей Якутии! И всех нужно поселить в лучшей комнате лучшего общежития. Я спокойно к этому отношусь. Я по жизни никого от себя не отталкиваю. Работать надо со всеми, объединять!

— А какая реакция была у Евгении? У жены?

— Она сразу же первым делом спросила: «А если тебя изберут, как же дети?». У нас трое маленьких детей. И они все говорят на якутском языке. Вчера младшей исполнилось всего два годика, сын уже изучает Олонхо и произносит чабыргах (якутские скороговорки — М.Р.). Средняя дочь тоже говорит и думает по-якутски. Думаем сейчас, как не потерять в Москве якутскую культуру, родной язык. Младшую точно в садик там не отдадим, будем сами воспитывать. Мы дома даже YouTube не смотрим, какой-то контент в мобильных телефонах не смотрим, потому что она мгновенно все впитывает, как губка. Такой возраст сейчас. У нас дома нет телевизора.

— Когда, кстати, приступает к работе Дума нового созыва?

— Я как-то даже за суматохой последних дней совсем не интересовался. Мне было велено приехать в Москву в первых числах октября со справкой из Центризбиркома о том, что я избран. Сказали, что все объяснят на месте.

— А как же сначала житейско-бытовые дела? Вам же, как многодетному депутату российского парламента, положена просторная служебная квартира в премиум-апартаментах на улице Улофа Пальме в Раменках. Я там был, это сказка, а не жилье! Плюс спецполиклиника администрации президента, санаторно-курортное лечение для всех членов семьи.

— Жилье служебное обещают, как иногороднему депутату. А вот машина служебная не предусмотрена.

— Никогда не видел депутата Госдумы в метро!

— Есть оплачиваемое такси, которое, грубо говоря, довозит от точки А до точки Б. И все. Остальные перемещения — на личное усмотрение депутата. Ну, мне так сказали. Откуда я знаю подробности? Меня же только избрали. На месте разберусь. Хочу сказать, я за благами не гонюсь! У меня в парламенте несколько иные цели и задачи.

— А вы в Москве ориентируетесь?

— Не очень. Мне Москва не очень сильно нравится. Для меня это слишком большой, тяжелый город, где очень много людей. Максимум, две-три встречи в день можно организовать. Когда стал министром молодежи, то по службе должен был постоянно летать в Москву в командировки. Но бывал только пару раз в году, при первой же возможности посылал заместителей, а сам уезжал в какой-нибудь улус с молодежным десантом. Многие деревенские студенты понятия не имеют, как живут их деревенские сверстники в других населенных пунктах республики. И мало шансов, что там побывали бы. Это в родной Якутии! Кстати говоря, таким образом многие сразу нашли свою работу. В селах большой кадровый голод, и студентам сразу предлагали работу по окончанию вуза, и некоторые соглашались и возвращались туда!

«Доверяю Данчиковой»

— На Охотном ряду в здании Госдумы когда-нибудь были?

— Никогда не был.

— У нас традиционно депутатами Госдумы становятся или депутаты Ил Тумэна или бывший глава региона или члены правительства. У вас же нет никакого опыта. Авксентьева — исключение. Скажите честно, вам не страшно?

— Нет, не страшно. Скажем так: я волнуюсь. Это тяжелый груз ответственности. Когда точно выяснилось, что я стал депутатом, радости особой не было. Я не прыгал до потолка, я не бегал. Я слишком хорошо осознаю, что все это значит. Что обещания, которые я дал в якутских селах в ходе шестимесячных поездок по республике, надо исполнять. Эти наказы дали мне живые люди, мои земляки, я им руки жал! И мне надо эти обещания исполнять! За меня проголосовали более 117 тысяч человек. И мне надо перед ними отчитываться, надо оправдать их надежды. И я воспринимаю это депутатство, как шанс оставить свой след в истории.

— Вам сейчас сколько полных лет?

— 40.

— Наверное, вы будете одним из самых молодых депутатов в этом составе парламента?

— Что вы! Есть много людей значительно моложе меня. Я встречался с пацанами, которые избирались — порядка 80 человек, они все участники специальной военной операции. И среди них были совсем молодые ребята. Несмотря на это, они имеют очень богатый жизненный опыт. Конкретно от «Единой России» в Думу прошли около 40 ребят, от других партий тоже стали депутатами, насколько я знаю.

— В какой думский комитет рассчитываете попасть?

— Конечно, молодежи. Или по семейной политике. На мой взгляд, это важнейшие направления, которые нужны нам в республике. Я — многодетный отец, знаю проблемы изнутри, и какие-то социальные моменты меня лично не устраивают. А в молодежной политике я больше 20 лет, или даже больше, если брать активное студенчество. Я знаю всех федеральных «молодежных» политиков, все Госкомитеты, все организации, связанные с этим направлением, я в курсе, как этот процесс устроен, и как он работает в реальности.

— С Авксентьевой знакомы?

— Нет, видел только.

— Получается, вас направлять и всему учить, прямо базовым вещам, будет Галина Данчикова? В Думе в первые дни в лабиринтах и переходах можно заблудиться…

— И я чувствую невероятное облегчение, что рядом в первые дни будет Галина Иннокентьевна. Она — суперпрофессионал своего дела, которая введет меня в курс дела. Она — опытнейший законотворец, которую уважают во фракции за мудрость, дотошность и работоспособность. Она не делает лишних движений никогда, не пиарится, это черта, присущая умным людям. Она в активной политике с советских времен. У нас хорошие, рабочие отношения, я ей доверяю как человеку и наставнику. Я буду прилежно у нее учиться.

— Якутяне наивно полагают, что раз уж они выбрали своего представителя в Госдуму, то он днем и ночью будет жить их чаяниями. Меж тем во фракции единороссов, да и в любой фракции, жесткая партийная дисциплина. У думцев есть только одна консолидированная и неделимая позиция, которую обычно озвучивают спикеры-лидеры. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Как вы собираетесь в таких условиях лоббировать интересы якутян с высокой трибуны?

— Есть очень хороший инструмент — депутатские запросы. Каждый руководитель предприятия, учреждения, любого ведомства, по закону обязан ответить депутату Госдумы в кратчайшие сроки. Я этой опцией собираюсь пользоваться. Запросы я спокойно могу присылать руководителям улусов в том числе.

Я часто общался с федералами по роду деятельности. Когда мы проводили высокоскоростной интернет в отдалённые улусы республики, нам прямо говорили: «Зачем? Это же не окупится!». Но мы каждый раз упорно объясняли им, что это очень важная штука для республики. Всякий раз! И наконец пробили брешь. Здесь, я полагаю, будет примерно так же.

Многие люди из центральной части страны попросту не понимают, как у нас здесь жизнь устроена. Им надо популярно объяснять. Не кричать, не истерить, а спокойно высказывать свою позицию, с сильными аргументами. Просто прийти, выслушать отказ, обидеться и уйти, хлопнув дверью — это несколько не моя история, это не про меня. У меня другая стратегия. И я очень надеюсь, что во фракции я найду понимание, найду единомышленников.

В конце концов, мы работаем на одну цель — на сильную, конкурентоспособную страну. И я не думаю, что меня лишат права голоса. Еще я очень надеюсь на поддержку ребят, которые были в зоне спецоперации, и которые избраны депутатами Госдумы. Нас немало, и мы в любом случае, как и там, за лентой, будем держаться вместе. И среди нас, кстати, есть Герои России. Вряд ли Героям страны на фракционных заседаниях будут затыкать рты.

— Я работал в Госдуме, более скучных мероприятий для журналиста сыскать трудно. Это по телевизору все резво и бодро. А в парламенте 90% обсуждаемых тоскливых тем — это бюджетная политика. Вы же в ней не разбираетесь?

— Человек не может разбираться во всем на свете. Но грамотный человек умеет опираться на данные экспертов. К тому же я работаю министром, в любом случае часто сталкиваюсь с бюджетами, и не совсем уж профан в этих вопросах. В министерствах и ведомствах тоже один из главных вопросов — бюджетный. К тому же в Якутии много прекрасных финансистов и экономистов, которые будут давать ценнейшие советы, чтобы соблюсти в том числе и наши, якутские интересы. Опять-таки, со мной рядом будет Галина Иннокентьевна. А она в вопросах бюджета — несомненный специалист во всей Госдуме. Это с легкостью признают даже ее политические оппоненты. Она в этих делах — непререкаемый авторитет на федеральном уровне. И мне как земляку совсем не зазорно будет подойти к ней и проконсультироваться по тому или иному вопросу. Когда мы работали с Галиной Иннокентьевной по части Росмолодежи, не знаю, можно ли это публиковать в прессе, она на моих глазах решала федеральные вопросы чисто по одному звонку.

«Не мог отсидеться в теплом кресле»

— На ваш взгляд, эта выборная кампания прошла грязно?

— Если вы заметили, с моей стороны ни одного грязного, неправильного или подлого поступка не было. Люди использовали все средства, как могли. Я на их игры не обращал внимания, сделал ставку на встречи с людьми. Ездил по селам и городам и встречался с обычными тружениками и пенсионерами Якутии. Жал руки, смотрел в глаза. Я больше полугода ездил, общался, и мне некогда было обращать внимания на то, что происходит в Якутске. Да и был в таких местах, где элементарно не было связи. В выборных штабах работаю очень давно, начинал вообще грузчиком, раздавал на улице флаеры. Но в такой кампании, конечно, участия не принимал, как кандидат. И мне понравилось! Хотя и очень устал, скучал по родным. Это тоже бесценный опыт!

— Как вы понимаете, я не могу не спросить про этот сюжет. Депутат Ил Тумэна Луцкан утверждает, что депутат Ил Тумэна Нюргуяна Заморщикова якобы сказала, что вы специально наступили на мину. Чтобы лишиться конечностей, вернуться безногим инвалидом и стать депутатом Госдумы. Это какое-то очень и очень скверное адище! Кто врет-то? Говорила такое Заморщикова?

— Я честно скажу: я не слышал, я не в курсе. Никто про эту историю мне не сообщал.

— А вы с Заморщиковой знакомы?

— Нет, но видел, конечно. И мои студенты-стройотрядовцы у нее практиковались в компании «Сахачай».

— Так вы как в итоге относитесь ко всей этой безобразной истории?

— Это выборы. Каждый преследовал свои задачи. Я не могу обвинить Заморщикову, что она так сказала. Потому что я не слышал. Ни своими ушами, ни чужими. Мне никто не сообщал. Если она так сказала, то, возможно, пытается заработать политический капитал, потому что в 2028 году выборы в Ил Тумэн и, как говорится, все средства хороши.

— Но вам по-человечески было обидно такое услышать?

— Знаете, когда я там побывал, за лентой, у меня случилась полная переориентация ценностей. У меня сейчас на первом месте — семья. Каждую свободную минуту я посвящаю жене и детям. Каждую! Раньше мог лениться, полежать на диване лишние минут десять. Сейчас — нет. Я своими близкими крайне дорожу. Отношение к миру у меня поменялось. И на такие вещи уже не обращаю внимания. Раньше бы я, безусловно, если не обиделся, то очень сильно возмутился бы. У меня цели и задачи поменялись, будто пелена спала с глаз. Возможно, я повзрослел, стал зрелым.

— Вы когда уходили на СВО, дети же были?

— Двое. И жена была беременна дочкой.

— А как же вы тогда ушли добровольцем, если так любите детей и жену?

— Я не мог поступить иначе. Многие мои друзья уехали добровольцами. Кроме того, в первое время это же министерство молодежи занималось транспортировкой двухсотых. Мы ходили и всюду просили денег. Искали спонсоров, чтобы отправить на фронт технику и посылки. Сейчас в магазин не могу спокойно зайти, люди от меня бегают, думают, начну просить деньги. Я же ходил по городу буквально с протянутой рукой! Было очень тяжело. Вся наша команда работала 24 на 7!

Перед глазами — судьбы сотен людей. И погибших, и живых. Мне как-то хотелось им помочь, помочь своей стране. Уехать воевать — это был мой осознанный выбор. Я потерял на этой войне многих друзей. Поэтому не мог поступить иначе. У нас характер формировался в поздние 90-е, в ранние нулевые. Мы привыкли быть все вместе гурьбой. Мы веселились вместе, ели вместе из одной посуды, работали вместе, развлекались вместе. Женились одновременно, дети у нас рождались. Многие из моих товарищей, значит, ушли на СВО, а я остался в теплом министерском кабинете? Отсидеться я не мог, поймите меня. Я не мог больше ни о чем другом думать.

— Давайте честно. Вы производите впечатление здравомыслящего и адекватного человека. Согласитесь, что никто бы вас не позвал в депутаты Госдумы от партии власти, если бы вы не прошли СВО. Так?

— А я и соглашусь. Какая Госдума? Вы знаете, что я завещание написал? Я думал, что не вернусь, погибну. Если уж на то пошло, я не планировал возвращаться, я хорошо знал, своими глазами видел, что там, за лентой, происходит. И я прекрасно понимаю, что если бы не было СВО, ранения, никто бы мне не предложил баллотироваться в парламент страны. Для меня работа министра молодежи — любимая работа, которую я знаю и понимаю. Ни о какой Госдуме и речи не шло! Но получилось так, как получилось. Предложили. Я не отказался. А что мне оставалось делать? Гордо отказаться? Еще раз повторяю: для меня статус депутата Государственной Думы — это единственный шанс, который выпал на мою долю. И я собираюсь им воспользоваться, чтобы быть полезным для своей родной республики, для своей страны. В отсутствии патриотических чувств к Якутии и России меня никто не может обвинить.

— Вы в этом кабинете, где мы сидим, сколько проработали? Симпатичный кабинет, затылок Ленина видно.

— С октября 2021 года с перерывом.

— Преемника себе не подготовили?

— У меня неплохой заместитель, который все знает. В университете много толковых ребят. Кадровая политика несколько поменялась. Теперь все зависит от АГиП. Я, конечно, посоветую, мол, присмотритесь к этим ребятам, но окончательное решение все равно за АГиП.

— Какое ваше главное достижение на посту министра молодежи? Чем вы гордитесь?

— Не сказать, что горжусь, но почувствовал удовлетворение, когда открыли молодежный Центр «Патриот». Мы добивались этого долго. Я позвал всех министров молодежи прошлых лет. Стоим, разговариваем, и подходит Александр Григорьевич Подголов, который тоже был министром молодежи, и говорит, что у него была мечта открыть Дворец молодежи на Комсомольской площади, там, где сейчас торговый центр «Айсберг». И вроде бы все понимают, место выделяют, все согласно, даже сваи вбили рядом с парком, а дело не движется никак с мертвой точки!

Если грамотно использовать Центр «Патриот», то в последующие годы он может принести немалые плоды. Вы там были?

«К будущей жене никого не подпускал»

— Да, и там потрясающе, конечно. Извините за вопрос: сейчас нога не болит?

— Я выдержу. Чуть-чуть еще ногу надо подлатать, и я пойду дальше.

— Еще не окончена реабилитация?

— Я реабилитацию так до конца и не прошел. Но куда тяжелее было разобраться с психологическими проблемами. Когда вернулся, увидел, что люди улыбаются, живут своей жизнью, радуются. А в это время там погибают люди. Я этого понять не мог! Умом я понимал, что люди ни в чем не виноваты и живут так, как им нравится. Ради этого, ради этих улыбок, мы там и воюем. Но перестроиться до сих пор не могу.

— Откуда вы родом? Когда вас назначили министром молодежи, я сразу позвонил Иван Ивановичу Шамаеву, доктору физико-математических наук, директору республиканского лицея-интерната. Он мне сказал: «Впервые слышу, таких родственников у меня вроде нет».

— На самом деле я должен был быть Петровым. Просто у моего деда была единственная дочь, моя мама, которая вышла замуж и тогда род Шамаевых бы прервался. И когда я родился, меня сделали Шамаевым. Родом я из Вилюйского улуса.

— Вы подчеркиваете, что вы из простой якутской семьи. Кто ваши родители?

— Маму зовут Оксана, всю жизнь была дояркой, немного работала в маслоцехе, папа Гаврил был разнорабочим. Они живут в Тасагаре Вилюйского улуса, где нет и 600 человек.

— Вы часто там бываете?

— Стараюсь приезжать каждое лето, помогаю, работаю. Дел там много.

— Как мама отнеслась к тому, что вы стали депутатом?

— У меня мама очень жесткая женщина, особенно своих чувств не показывает. К тому же родители привыкли к моим приколам, я в свое время их очень много разыгрывал. Когда стал министром, сообщил маме по телефону, она выслушала и сказал: «Че, с ума не сходи!».

— С Женей как познакомились?

— В общаге студенческой. Я уже был на четвертом курсе, а она первокурсницей. Это была странная история. Я долго не мог к ней подойти, но постоянно отшивал от нее всяких парней. Говорил: «Не приближайся к ней! Я ее первый нашел!». Я, можно сказать, не особо даже не ухаживал. Мы просто общались. Однажды 1 марта я не выдержал и отправил ей смс-ку о том, что она мне нравится. Это было ранним воскресным утром. Умудрился это сделать в выходной, когда все студенты спят до обеда! И от волнения чуть не поседел, отжимания делал, потому что ответной смс-ки долго не было! Наконец, она написала: «Ты по ошибке мне сообщение прислал». Я ответил, что это была не ошибка. Пауза, которая длилась целые сутки. Потом общая подруга позвала: «Иди, объясняйся, жених, она тебя ждет!». Я пришел, на этаж поднялся и объяснился. Она ответила взаимностью. И с тех пор мы начали официально встречаться. Это случилось 3 марта, я ее поцеловал в щечку, мы торжественно это событие зафиксировали крепким рукопожатием. Один из лучших дней моей жизни! Это было в 2008 году.

— Давайте перечислим детей. Кто первенец?

— Мише 6 лет, Соне 4 года, Сандааре 2 года.

— Миша понимает, что он в Москву переезжает?

— Конечно, нет. Он маленький еще. Он смотрел на все эти плакаты с моим изображением по городу и спрашивает: «Папа, а ты один что ли воевал? Почему только твоя фотография везде». Я ему ответил, что папа хорошо и добросовестно работал, чтобы быть на этих фотографиях. А средняя дочка говорит: «Мой папа — звезда!».

***

Напоследок, уже в коридоре, предлагаю Шамаеву сфотографировать его на фоне советской стены с Лениным. Депутат категорически отказывается!

Фото автора и предоставлено героем материала