От Туйаарымы Куо до Амнерис, или Как добиться благословения самого Суоруна Омоллоона
Это был очень тёплый, живой и насыщенный разговор с заслуженной артисткой РС(Я) Екатериной Корякиной, в котором я нашла столько живописных деталей, что решила поделиться этим с читателями: и про масштаб НОВАТа, и контраст со сценами в Якутске и Улан‑Удэ, и трепет перед дебютом на сибирской земле, и гордость за то, как новосибирский хор выучил слова на якутском…
Цепляет, как она говорит о своей роли Амнерис в будущей «Аиде»: будто не просто поёт партию, а проживает её как сложную женскую судьбу, видит в ней интеллект, расчёт, а потом и боль. И как костюм становится чем‑то вроде портала в роль.
НОВАТ: Масштаб, дебют и трепетный момент
— Екатерина, на днях ты вернулась из НОВАТа, куда была приглашена для участия в концерте «Культурный код единства». Что было самым сильным впечатлением?
— Концерт получился по-настоящему масштабным. НОВАТ — это самая большая сцена в России, огромный хор, мощный оркестр, особая энергетика. Этот концерт стал дебютом Филиппа Селиванова в роли главного дирижёра и музыкального руководителя театра: он буквально на днях получил свое назначение. Представляете, какая это огромная ответственность?! И для всех нас, конечно, тоже. Это чувствовалось, но при этом все было очень деликатно.
С первых минут меня буквально сразила сцена: это такой контраст с нашей сценой, да и со сценой в Улан‑Удэ, где мы выступали незадолго до этого в «Риголетто» и Гала-концерте. У нас сцена почти в три раза меньше. И когда я впервые попала на репетицию в НОВАТе, подумала: как же мне прозвучать в этом огромном пространстве, как «пробить» этот оркестр?
Участники концерта в НОВАТе
— Но тебе не впервой выступать на больших сценах!
— И все равно. Легкий трепет я все же испытала: на такой огромной сцене я оказалась впервые. Акустика там, конечно, не такая, как в Большом или Мариинском театрах, но, как ни странно, петь оказалось очень комфортно.
— В программе концерта соединились русская классика и национальные номера. Как публика принимала такой художественный диалог культур?
— Просто отлично. Тут и пение, и национальные инструменты, и костюмы, — было чем восхититься, удивиться, что для себя открыть. К тому же концерт был полностью костюмированным. Звучали отрывки из русской оперной классики, например, из «Евгения Онегина», и вместе с тем были яркие балетные и оперные номера из регионов: Уфимского театра, балетной пары из Удмуртии, композитора из Бурятии, который сыграл своё сочинение на моринхуре. Моринхур — как якутская кырымпа, только звук совсем другой.
Прекрасно прошёл наш номер — артистов из Якутии. И потом хор НОВАТа пел «Саргы дьаалы» («Светлую песню») из оперы «Ньургун Боотур»!
Для меня было полной неожиданностью обнаружить в программке, что в исполнении хора и оркестра под управлением дирижёра Филиппа Селиванова прозвучит песня из оперы «Ньургун Боотур»! Они даже выучили слова и потом нас спрашивали по поводу произношения. Поверьте, всё это слышать мне было очень необычно. Но это было так прекрасно! И меня охватила невероятная гордость, я просто в шоке была от всего этого.
— А ведь есть что‑то мистическое в том, как ты попала на сцену НОВАТ...
— Да. Это была мистика, не иначе. А всё началось ещё летом, со звонка дирижёра Максима Ноговицына, который сообщил мне, что НОВАТ готовится к такому концерту и не могла бы я что-то им предложить. А потом тишина, и я почти забыла об этом.
И вот в день рождения Суоруна Омоллоона мы были на гастролях в Татте, в селе Черкёх, и я впервые после отпуска исполняла там партию Туйарымы Куо. А перед выступлением мысленно испросила у Суоруна Омоллоона благословения: «Разреши мне, пожалуйста, исполнить на твоей земле твоё произведение! Благослови!»
Я выступила, и стала готовиться к вечернему концерту и вдруг мне звонят продюсеры НОВАТа с просьбой исполнить этот же номер!
Как оказалось, они видели моё выступление на премии «Браво» в Большом театре и предложили показать его в Новосибирске. Тогда мне подумалось, что это знак свыше, и всё сложилось удивительно легко.
— Вместе с тобой и в Большом, и в НОВАТе выступали музыканты из Театра Олонхо, которые, собственно, номер и начинают, и завораживают публику...
— Да, я в Новосибирск приехала из Улан-Удэ, а Иванида Алексеева и Айсен Кысылбаиков из Якутска. Мы провели только одну репетицию на сцене, утром — прогон, а вечером уже концерт. Но они же настоящие профессионалы: своим звучанием они буквально вводят зал в особое состояние, это почти транс. А дальше — игра со светом, экран, эффектный выход…
Нас принимали очень восторженно —спасибо за такой горячий приём!
— А было ли какое-то удивление, что высказывали вам люди?
— Да. Сами служители театра были удивлены нашим перформансом. Иваниде писали, что они очень удивлены, заворожены и что наш номер — лучший за весь этот вечер в НОВАТe. Ну не знаю. Я считаю, что все номера были очень яркими. Незабываемыми.
Два вечера в Улан-Удэ стали настоящим праздником музыки и дружбы
— Раз уж мы упомянули Улан‑Удэ, куда с Екатериной Захаровой, Николаем Поповым и Юрием Баишевым вы ездили в рамках обменных гастролей — какой осталась в памяти та поездка?
— Улан‑Удэ — это частичка моего сердца. Потрясающий старый театр, и, конечно, люди: и коллеги, и публика принимали так горячо, что даже шутили — так их самих не встречают! Мы там выступали с большим воодушевлением. Спектакль прошёл великолепно, два вечера были потрясающими.
Екатерина Корякина и Николай Попов в образах Магдалены и герцога Мантуанского
— Что особенно впечатлило в работе с бурятскими артистами?
— Там такие голоса! Баритоны — с такими-и-ми голосами… Одна девушка пела Леонору из «Трубадура» Дж. Верди (она поёт и «Аиду», и «Тоску») — с огромным голосом! А меццо‑сопрано, которая исполняла партию Эболи, — тоже с огро‑о‑мным голосом. Я была потрясена их звучанием. Но и они искренне восхищались нашими голосами. Там было столько восторженных отзывов — так что и мы тоже составили хорошее впечатление.
— А чувствовалась какая‑то особая связь между нашими театрами?
— Ещё как. Многие артисты уже бывали в Якутске, и не только для выступления в опере «Богема» в мае этого года. Например, Баиржаб Дамбиев десять лет назад пел у нас «Пиковую даму». А теперь почти все, с кем мы общались, мечтают приехать к нам и что‑то исполнить. А мы, в свою очередь, тоже очень хотим выступать на бурятской сцене. Хочется, чтобы эта творческая дружба крепла: ездить друг к другу, обмениваться энергией, поддерживать традиции.
С Баиржабом Дамбиевым
— И наверняка встречали вас там, как родных?!
— Для нас там создали все условия, так что мы думали только о вокале, а не о том, где бы поесть. Ну а насчет бурятской кухни — сами все знаете. Всё рядом — и кафе, и ресторанчики, и в театре прекрасный буфет.
Главные герои «Риголетто» на бурятской сцене
— Одними буузами там, наверное, и питались...
— Конечно, буузы, мясо, бухлёр… И даже шутили по этому поводу: «Так вот почему так хорошо нам здесь поётся — на опоре-то!».
Наши коллеги тоже довольно смеялись вместе с нами.
Это их отданная жизнь - о присвоении Театру звания Академического
— И вот вы вернулись домой, а тут совершенно ошеломительная новость: Театру оперы и балета имени Д. К. Сивцева-Суоруна Омоллоона присвоено звание «академический»!
— Это огромная гордость. И в то же время — чувство глубокой благодарности тем, кто шёл впереди. Театр заслужил это звание давным‑давно, и это не просто строчка в названии: за ней — годы труда, отданные сцене. Анегина Ильина, Иван Степанов, Нина Чигирева, Альбина Борисова… Их вклад невозможно переоценить. Именно они сделали имя якутскому театру, благодаря им наш артист стал узнаваем по всей стране.
— Вы — продолжатели традиций, заложенных старшим поколением. Что это значит лично для тебя?
— Для меня это ответственность. Мы же не просто поём те же партии — мы стараемся быть достойными тех, кто проложил путь. Хочется закладывать зёрна и для будущего: чтобы и дальше звучали наши голоса, чтобы сохранялись и развивались наши традиции.
Особенно остро это чувство пришло во время гастролей: в Новосибирске ко мне подошёл мужчина, однокурсник Нины Николаевны и Сергея Валентиновича Чигиревых, и с такой теплотой он передавал им привет… Он не знал, что Нины Николаевны уже нет, и для него это стало печальной новостью. А для меня — ещё одним напоминанием: великие голоса и дела живут в памяти людей, в наших спектаклях и в том, как мы выходим на сцену.
То, что сделало старшее поколение, не имеет цены.
О партии Амнерис: глубина, интеллект и трагедия
— Екатерина, ты очень глубоко говоришь о партии Амнерис в «Аиде». Почему именно она стала твоей мечтой?
— После «Кармен» мне хотелось чего‑то более сложного, интеллектуального — и Амнерис идеально подошла. В ней не просто коварство, в ней — умная хитрость, умение заранее просчитывать ходы, как в шахматной игре. Она как сканер считывает людей, видит насквозь и Аиду, и Радомеса.
Но самое сложное и интересное раскрывается во втором действии: за внешней силой и контролем прячется любящая женщина, которая борется за своё чувство. В финале Аида и Радомес уходят вдвоём, а Амнерис остаётся страдать — и именно в этом её трагедия. Не зря Верди сначала хотел назвать оперу «Амнерис»: в этом треугольнике она — ключевая фигура.
— Что помогает тебе проживать такую многослойную роль?
— Конечно, я много изучаю, смотрю, погружаюсь не столько в географию, сколько в человеческую женскую судьбу и этот любовный треугольник.
— В Египте была?
— Нет, и очень жалею. Но непременно буду!
— А есть у тебя ощущение, что вместе с костюмом ты просто входишь в эту роль?
— Это всегда так. Очень многое даёт костюм: с ним уже и походка другая, и чувствуешь себя иначе, и выражаешь себя и по-другому. Все по-другому.
Ты будто переносишься в другую эпоху.
Музыка все объясняет
Вместе с Прасковьей Герасимовой, которая исполняет Аиду
— Что сейчас происходит в театре? Как идет подготовка к «Аиде»?
— Я прежде всего хочу сказать о музыке и пригласить зрителей ее послушать. Это великая музыка! В ней всё есть! Даже без титров и перевода можно понять каждую эмоцию. Семь нот — а сколько в них глубины!..
Мне кажется, даже не нужно читать титры, которые, естественно, будут, потому что исполняться всё будет на языке оригинала — на итальянском.
Мне хотелось бы отдать низкий поклон всем нашим художникам, которые работают в производственном цехе. Я бывала во многих театрах и хочу сказать, что наш идёт в ногу со всеми великими большими театрами. У нас всё так стильно, талантливо и с большим вкусом: декорации, вся сценография, шикарнейшие костюмы. Мы, конечно, ещё не видели, как это всё это будет смотреться на сцене. Но мы видели это в процессе. А это просто прекрасно! А сейчас идут постановочные работы. Мы ещё не видели конечный результат, как это все будет выглядеть со светом. Но я уверена, что вы придёте на премьеру, поставленную на высоком уровне.
— Спасибо, Екатерина за интересную и содержательную беседу. С тобой мы тоже чувствуем гордость за наш театр, за то, что происходит на сцене. От души поздравляю всех с присвоением Театру оперы и балета звания «Академический».
Хочу напомнить, что спектакль «Аида» посвящается юбилею великой Галины Вишневской и осуществляется при поддержке Министерства культуры РФ.
Фото предоставлены Екатериной Корякиной
