«На Вилюе археологические памятники активно разрушаются» — ученый Егор Николаев

Во вторник мы опубликовали материал «Тайны Танарейского зимовья. Острог в Вилюйском улусе основали одновременно с Якутском», в котором затронули тему предстоящих археологических работ на зимовье. Мы решили встретиться с руководителем этих работ – археологом Егором Николаевым – и с удовольствием побывали в гостях в Институте гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН.

Дэлгэр-Хая — местонахождение мамонтовой фауны

«Возраст памятника — 150–35 тысяч лет. Это средний палеолит»

Егор Николаев, археолог:

– Пару недель назад мы ездили с Николаем Афанасьевичем Макаровым (руководитель Управления по охране объектов культурного наследия Якутии) в Вилюйский район по поводу проведения археологических работ на Танарейском зимовье. Мы встретились с представителями администрации улуса и Борогонского наслега, Управления культуры района и местного музея. Наметили контур работ: с весны начнём подготовку к полевым работам, поскольку раскопки предстоят довольно масштабные. Планируется привлечь студенческие и школьные отряды — местные жители также изъявили желание принять участие в раскопках зимовья. Раскопки требуют серьёзной подготовки: участие школьников обязывает учесть все меры безопасности, в том числе при обустройстве базового лагеря. Само место находится недалеко от устья реки Танары. До места раскопок мы доберёмся по реке из Вилюйска — это больше 80 километров.

— Ого! А как далеко зимовье от ближайших населенных пунктов?

Работы на стоянке Мунгхарыма -II

— Поселок Кысыл-Сыр находится примерно в 40 километрах. Это будет август, поэтому необходимо также учитывать и гидрологическую обстановку на реке.

— Большая экспедиция? Сколько человек?

— Человек 15 планируется привлечь к работам.

— На Танарейском зимовье копали десять лет назад. Почему так надолго прервали работы?

Раскопки в м. Хоруол-Тумус

— Достоверно не знаю, но, скорее всего, не смогли найти средства, чтобы продолжить работы. Это достаточно дорогостоящее мероприятие.

— Много в Якутии таких объектов, которые не изучаются, заморожены, но представляют археологический интерес?

— Много. Даже недалеко от Танарейского зимовья есть несколько археологических стоянок, которые активно разрушаются. К примеру, палеолитическая стоянка Тимирдях-Хая – памятник, входящий в число ключевых археологических объектов Западной Якутии. Обнаружили его в 1989 году археологи Якутского государственного университета. Здесь, помимо многочисленных костей мамонта и носорога, находили и каменные изделия. Возраст памятника оценивается в диапазоне примерно 150–35 тысяч лет — это средний палеолит. Этим летом мы туда ездили, решили посмотреть в каком состоянии он сейчас находится. Памятник разрушается. Берег размывается, культурные слои уходят в воду. Кроме того, мы осмотрели ряд соседних объектов – стоянки Мунгхарыма I и Мунгхарыма II. Эти памятники составляют единый комплекс с Тимирдяхом и относятся к ключевым для понимания как древний человек заселял северные территории.

Последние археологические работы там проводились в 2009 году. Но после 2009 года работы были приостановлены. К 2019 году основной раскоп Мунгхарымы I оказался окончательно срезан рекой – сохранились лишь раскопы на Мунгхарыме II . Это та же тенденция, что и на Тимирдяхе: берег размывается, культурные слои уходят. Мунгхарыма II пока цела, но находится в зоне того же риска.

— А Танарейское зимовье тоже стоит на берегу?

— Нет, оно расположено на некотором отдалении от берега. Зимовью, по сути, ничто не угрожает. И всё же его необходимо исследовать. Если начали – надо завершить. Дело в том, что материалы раскопок десятилетней давности так и не были опубликованы. Материалы лежат, а по сути – ни описания, ни публикации, ни полноценного ввода в науку. А без этого раскопки теряют смысл: важен ведь не сам факт того, что что-то когда-то раскопали, а то, что какую информацию при этом получили. Поэтому зимовье и надо довести до конца – чтобы десятилетней давности работа не пропала впустую.

— Что данные о зимовье дадут якутской науке?

— XVII век – это время, когда в Якутии вообще меняется уклад жизни коренного населения, время взаимодействия с русским населением, как осваивался регион. К тому же письменных источников по Танарейскому зимовью практически нет. Археология же может ответить на главные вопросы: что там происходило и кто там жил.

— Зимой раскопок нет. Чем вы сейчас заняты?

— Занимаемся камеральной обработкой тех находок, которые накопали летом. Много бумажной работы. Необходимо сдать отчеты в полевой комитет, чтобы на следующий год получить открытые листы на проведение раскопок.

10 тысяч лет назад в Покровске поселились люди

Фрагмент мамонтовой кости, найденный на размываемом берегу

— Летом вы копали в Хангаласском улусе. Расскажите о результатах, пожалуйста.

— Этим летом мы проводили исследования в местности Хоруол-Тумус, практически в черте города Покровск. Ещё в 1940-е годы археолог Алексей Павлович Окладников обнаружил здесь следы поселения эпохи каменного века и древнее погребение. В 1990-х годах при прокладке канализационной траншеи рабочие наткнулись на ещё одно погребение — строительные работы серьёзно повредили могилу. Однако учёным удалось собрать уцелевшие предметы: вместе с человеком в могилу были положены костяные и каменные наконечники стрел, костяное копьё и фрагменты костяного доспеха. Как выяснилось позже, это захоронение относилось к раннему железному веку, а сами находки сегодня экспонируются в Покровском краеведческом музее.

Каменный нож, возрастом более 30 тыс. лет!

— А что удалось в Покровске раскопать вам?

— Наша задача была провести археологическое обследование: установить границы объекта, подготовить документацию и топосъёмку, чтобы затем взять эту местность под охрану. Администрация района и Покровска пошла нам навстречу, а также Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры и Управление по охране ОКН РС(Я).

Провели там небольшие раскопки, сейчас материал обрабатывается. Самые древние находки, предварительно, относятся к сумнагинской культуре — это были люди, жившие в эпоху мезолита, примерно 10–6 тысяч лет назад.

— Десять тысяч лет назад на территории современного Покровска была жизнь?

Раскопки в м. Хоруол-Тумус

— Получается, что так. Во всяком случае, следы этой жизни мы фиксируем: каменные орудия, наконечники, остатки жизнедеятельности. Люди здесь жили, охотились, оставляли после себя, грубо говоря, мусор — и это уже не просто мусор, а культурный слой, который можно изучать.

Но важно понимать: десять тысяч лет назад здесь был не город и не посёлок в привычном смысле. Это была стоянка — место, где останавливались, жили какое-то время, возможно, сезонно. Мезолитические группы были подвижными, они не сидели на одном месте круглый год. Так что «жизнь» тут была, но другая – не оседлая, а кочевая, привязанная к реке, к рыбе, к зверю.

И ещё момент: то, что мы находим такие следы прямо в черте Покровска, само по себе показательно. Значит, долина Лены была обжитой ещё в глубокой древности, а современный город стоит на месте, которое люди выбрали не случайно: здесь были вода, рыба, удобная местность. Так что да, жизнь была. Просто выглядела она совсем иначе, чем сегодня.

Что касается образа жизни, сумнагинцы были охотниками и рыболовами. Охотились преимущественно на лося и оленя, в тундровой зоне — на северного оленя, эпизодически добывали и медведя; заметную роль играло и рыболовство. Жили они в переходное время — от плейстоцена к голоцену, когда исчезают мамонты и нужно было приспосабливаться к новым условиям. Потом сумнагинцы постепенно продвигались на север: часть их носителей ушла в низовья Колымы и на Таймыр, а на Аляске они, по одной из гипотез, могли стать одним из древнейших компонентов протоэскимосов и протоалеутов.

— А вы эти находки где изучаете?

— Изучаем здесь.

— Прямо здесь? В этом здании?

— Да. Чтобы уточнить дату, мы некоторые образцы отправляем, конечно, в новосибирский институт, где проводится радиоуглеродный анализ. У нас такой лаборатории нет. Но весь материал обрабатывается здесь.

— И куда потом денете эти артефакты?

— После того, как весь раскопанный материал будет готов (его промоют, зашифруют, обмерят, зарисуют) его отправят в музейный фонд Покровска.

— Почему не в музей Якутска?

— Так принято. Практика такая: где раскопки проведены, там в местном музее они и остаются. Чтобы местные жители могли прийти и ознакомиться с результатом проведенных работ. Кстати, раскопки Танарейского зимовья будут представлены в краеведческом музее города Вилюйска.

Наконечник стрелы, ранний железный век

— Есть новости по поводу поселения Тамма в Мегино-Кангаласском улусе, где некая компания начала бойкую хозяйственную деятельность, напрочь сняв культурный слой земли, которая хранит немало информации о средневековой Якутии?

— На сегодняшний день подписано соглашение о том, что мы будем проводить охранно-спасательные работы. На данный момент все земляные работы приостановлены.

"А мы вообще не финансируемся"

— Скажите честно: археологам на свои исследования денег хватает? Сейчас идет битва за бюджет республики на последующие годы. Ущемляют даже социалку, не говоря уже о культуре, спорте. Вы как собираетесь финансировать свои летние экспедиции?

— А мы вообще не финансируемся. Это в советское время снаряжались крупные экспедиции, где обеспечивались и вертолеты, самолеты, катера. А теперь каждый крутится, как умеет. Где-то привлекаем внебюджетные средства, где-то спонсоров, где-то гранты.

— Спонсорам-то какая выгода?

— Есть люди и компании, которые выступают как меценаты, они заинтересованы в истории родного края.

— В Якутии есть черные копатели?

— Есть.

— Какой ущерб они наносят? Какой объем денег там крутится?

— Они в основном ходят с металлоискателем и находят монетки, железные вещи 18-19 века. Занимаются разграблением поселений. Когда мы вели раскопки на поселении Хаптагай, нас поразило, что мы не нашли ни одной монетки! Ни одного захудалого крестика! А такого не может быть вообще! Это значит, что их обнаружили эти самые черные копатели или те, кто ищет изделия из цветного металла с целью продажи.

— А где эти артефакты потом всплывают? Где рынок сбыта?

— Одно время на Крестьянском рынке была даже лавка антиквариата. Там продавали кольца, перстни, крестики, иконы. Но какая цена у монетки? Ну, рублей сто. И ради ста рублей люди разрушают бесценные памятники археологии!

Фото на главной: археолог Егор Николаев, отбор проб на стоянке Мунгхарыма -II