«В Якутии осталось 200 с лишним чукчей», — Вячеслав Кемлиль
Уважаемый потомственный оленевод из Нижнеколымского улуса Вячеслав Кемлиль побывал в Якутске, корреспондент Sakhaday успел с ним пообщаться за несколько часов до его рейса в Черский.
Вчера в Доме Дружбы народов им. Кулаковского он стал участником международной недели «Народы России в Якутии», и городские организаторы воспользовались случаем и упросили его дать мастер-класс по горловому пению и игре на бубне. Назвали красиво: «Голос тундры и ритм бубна».
Какие главные проблемы у чукчей Якутии? Сколько их осталось в нашей республике? Какие планы вынашивает Вячеслав Егорович? Все эти вопросы мы задали старейшине, носителю чукотского языка, культуры и традиций чукотского народа, заслуженному работнику сельского хозяйства республики.
На конференции ООН в Бразилии
— Часто удается в Якутск прилететь?
— Раз в два года обычно, я же сейчас обычный пенсионер. Но нынче были в августе. Пригласили, и мы прилетели с женой Венерой Егоровной.
— Какие новости? Чем сейчас занимаетесь? Я знаю, вы отошли от дел в кочевой родовой общине «Нутендли»?
90-е годы
— Да, отошел. Приятно быть обычным пенсионером. Рыбачу потихоньку у себя, занимаюсь творчеством. Для себя стал жить. Сижу дома, но выбираюсь на все культурные мероприятия улуса. Оленей у меня нет, но есть задумки на будущее.
— Какие?
— Хочу обучать транспортных оленей. Мне всего 63 года, силы есть, времени много.
— Вячеслав Егорович, сколько чукчей сейчас живет на территории Якутии?
— Точно никто статистику не скажет. Кто-то говорит, что 600 с лишним человек, но это маловероятно. Я думаю, примерно 200 с лишним человек. Тут ведь какое дело. Чукчи в основном живут в Нижнеколымском улусе и в Якутске. В основном компактно проживают в поселке Колымское. И чукчей становится с каждым годом все меньше.
А нас и не было никогда много. Но сейчас такая тенденция, что очень много кровосмешений. Семьи разные бывают. И идет большой отток в города, в цивилизацию. Потихоньку чукчи забывают о корнях. Например, уехали учиться в Якутск или Нерюнгри, да там потом после учебы и остаются. да что говорить — трое моих детей живут в Якутске. Наше традиционное оленеводство тоже потихоньку приходит в упадок. Сейчас мер поддержки недостаточно, потому что ни у кого нет денег. Мы периодически поднимаем вопрос о том, как остановить сокращение численности чукчей в Якутии. И про язык, и про культуру поднимаем вопросы. Мы стараемся сохранить язык и традиции, но потихоньку труднее это делать с каждым годом. Культуры смешиваются. Идет большое взаимопроникновение с другими нациями и культурами.
Проблем очень много. Все дорого стало! Продукты, бензин. Если бы нам поездку не оплатили, я бы и не приехал.
— Вы на каком языке общаетесь больше?
— С родными, братьями и сестрами, людьми моего возраста общаюсь на чукотском. Молодежь на родном языке общается мало, к сожалению. В поселке Колымской уроки преподают на чукотском языке, рассказывают сказки предков, выступают на концертах, как могут, так и сохраняют язык и культуру.
Катя Суржанинова, художник:
— Позапрошлой зимой, будучи в родном поселке, дважды заходила в гости к Вячеславу Кемлиль. Семья Кемлиль были нашими соседями через стенку в 4-квартирном доме в поселке Черский. Остались детские воспоминания, как я, стоя у окна, наблюдала караван из нарт, на которых приезжала их родня сплошь в чукотских меховых одеждах. У них всегда было шумно и весело.
В 2019 году побывала в стаде общины "Тэвр", Вячеслав отвез меня в устье реки Колымы, близ моря, написать этюды и отснять видеоматериал.
Фото и видео Ирины Дускуловой, ДДН им. Кулаковского и газеты «Колымская правда»
